Григорий Марченко о карьеризме, феодальных пережитках и криптовалюте

02 ноября 2017 11:34

Григорий Марченко – дважды председатель Национального банка Казахстана, финансист, который много сделал для экономического развития Казахстана.

Kaktakto удалось встретиться с известным финансистом и побеседовать на темы, актуальные не только для Казахстана, но и для всей Центральной Азии.

Про карьеризм

– Вы ушли с высокого поста по семейным обстоятельствам. Но где-то вы обмолвились, что в течении трех лет нельзя занимать должность. Я к тому, что три года прошло.

– Можно придумать и другие отговорки, но на самом деле, с точки зрения законодательства развитых государств, есть такое понятие, как человек, имеющий связи. В течении пяти лет после ухода с руководящей должности, человек попадает в эту категорию и его, в случае открытия счетов в банках, дополнительно проверяют. Есть определенные ограничения.

Но дело не в этом. Просто, у меня дети учатся в Испании, а родители живут в Алматы. Поэтому я провожу две недели в Алматы, две в Испании, и я не могу занимать никаких должностей, или работать с 9 утра до 6 вечера. Я могу работать только членом совета директоров, советником, консультантом, что я периодически и делаю. А постоянного места работы у меня нет. И, самое главное, у меня нет потребности в постоянном месте работы. Я оформил пенсию, когда мне исполнилось 55 лет в Казахстане, что возможно по нашему законодательству, и очень этим доволен.

Когда говорю, что я “пенсионер-доброволец”, все почему-то смеются, но, на самом деле, это просто констатация факта.

– Вы достигли больших высот и со стороны кажется, что вы карьерист, а на руководящие должности возвращаться не хотите…

– Вот как-раз я не карьерист. Я всегда был приверженцем стоической школы философии и в полном соответствии с заветами Сенеки, Марка Аврелия, Ксенофонта и других.  У них есть понятие мудреца, и, если его зовут на государственную службу, и он понимает, что этим он принесет пользу своему народу, он должен туда идти и работать. Вот это я и делал. Меня всегда приглашали, но я никогда не просился. Я сам уходил всегда. Три раза добровольно, потому что там имелись нестыковки, или у меня было внутренне несогласие с тем, в какую сторону развивается мое предыдущее место работы. А так, ты пришел, сделал то, что нужно для народа, потом, когда обстоятельства изменились, отошел в сторону и занимаешься своей личной жизнью.  Карьеристом я никогда не был. Меня же и карьеристом не назвать, будто я занимаюсь самопиаром. Я настолько хорошо им занимаюсь, что четыре года не давал интервью казахстанским средствам массовой информации. Это, видимо, какой-то очень углубленный самопиар.

У людей много заблуждений. Неприязнь, а тем более ненависть, это, практически всегда, нехватка, или отсутствие информации. Мы кого-то не любим, потому что мы этого человека плохо знаем.

Авраам Линкольн, который был хорошим психологом, сказал: “Этот человек мне очень не нравится, надо мне с ним познакомиться поближе.”

Когда люди тебя не понимают, они начинают придумывать всякие трактовки. Когда я пришел заместителем председателя в Национальный банк, мне в первые же дни начали предлагать какие-то взятки, на всякий случай.  Я вежливо объяснил, куда они могут идти, и больше ко мне никто не приходил. Но люди придумали этому объяснение: “Он сектант, у него семья в Америке. Там у него очень богатая жена, он приехал сюда сделать карьеру, а потом уедет в Америку”.

У меня никогда не было американской жены и, к сожалению, соединиться с богатой семьей в Штатах мне так и не удалось.

Я это к тому, что человеку надо объяснение, для того, чтобы понять и принять какое-то девиантное поведение, когда человек ведет себя не совсем нормально, по их меркам.

А, с моей точки зрения, я вел себя абсолютно нормально и правильно и до сих пор этим доволен.

Про девальвацию

– Вы провели достаточно болезненно девальвацию тенге. Кому-то в Казахстане стало от этого лучше?

– Девальвация в таких странах, как наша, чувствуется 6-12 месяцев. У нас девальвация была проведена в феврале 2014 года и не очень понятно, зачем.

Понимаете, мне очень сложно, потому что тогда я должен буду критиковать прямо или косвенно руководство Национального банка, которые были после меня, что не совсем этично.

Была одна небольшая девальвация в феврале 2014 года, а потом две в августе и в октябре 2015 года. В целом эффект от девальвации давно уже прошел. Он чувствовался больше в конце 2015 года и в 2016 году.

Все началось с того, что была реально большая Российская девальвация в декабре 2014 года и необходимо было сделать компенсирующую девальвацию практически сразу. Но ее не делали в течении 8 месяцев, за которые очень сильно пострадали наши предприятия малого и среднего бизнеса. Поэтому от девальвации страдают одни группы населения, но от отсутствия необходимой девальвации страдают другие группы населения. Это все очень сложно рассчитывать. Я таких работ и оценок не видел, но в целом экономический ущерб для экономики от отсутствия девальвации за 8 месяцев 2015 года был больше, чем от той девальвации которая была проведена потом.

Например, предприятие, выпускающее пищевую продукцию или картон, видит, что российские товары при таком же качестве на 50 долларов дешевле. В какой-то момент предприятие закрывается. Первые 2-3 месяца можно работать в одну смену на склад. Потом они отпускают людей в бессрочные отпуска, а потом они этих людей не собирают и запускать производство они уже не будут. Долгосрочный эффект от закрытия таких предприятий считается, но это сделать достаточно сложно.

Поэтому, я думаю, что тот эффект после тех девальваций, которые были раньше, соответствуют желаниям населения.

– К какой из экономик легче всего адаптироваться в наших условиях?

– Есть такое понятие в психологии – “наивный реализм”. Это когда каждый человек искренне считает, что у него объективный взгляд на вещи, а все остальные в чем-то, но заблуждаются. А в стихах это так звучит: “Есть сотни субъективных мнений. / И объективное мое”. От этого никуда не денешься. Человек видит не то, что на самом деле, а то, что говорит ему его мозг. И это относится ко всему: к цветовой гамме, к любым процессам, которые происходят вокруг. И отсюда этот эффект: Люди в России считают, что они проиграли, а все остальные выиграли. Люди в Беларуси, где я часто бываю, – то же самое. В Казахстане, если спросить людей, то они тоже искренне считают, что они проиграли. Аналогично и в Кыргызстане.

Я везде слышу, что все считают, что они только проиграли, а все остальные выиграли. Но так ведь не может быть на самом деле, чтобы все проиграли, и никто не выиграл?

У нас из-за этого, давно известного психологам эффекта объективной оценки нет. Объективную оценку должен делать кто-то со стороны. Мы, когда ее увидим, то поймем, что это так на самом деле. В чем-то мы проиграем, а в чем-то мы выиграем. И, самое главное, что нужно смотреть на долгосрочный кумулятивный эффект. И если все делать правильно, то долгосрочный кумулятивный эффект для всех наших экономик будет позитивным, но для разных отраслей – по-разному.

Жизнь показывает, да и из психологии это давно известно, что кричат, возмущаются и лоббируют свои интересы только те, кто проиграл. Те, кто выиграл, радостно, молча считают свои дополнительные доходы и едут отдыхать куда-то на эти деньги.  В данном случае нужно объективно оценивать, сколько кыргызская, казахская или белорусская экономика выиграла и сколько проиграла.

Про единую валюту

– До единой валюты еще далеко?

– В 2001 году мы летели с нашим президентом (Нурсултаном Назарбаевым – прим. ред.) на самолете и обсуждали создание единого экономического пространства. Потом наш президент приехал к Путину и с ним поговорили. Путин пригласил Лукашенко и Кучму. За 16 лет реальных шагов в этом отношении сделано не было.

Вы сожалеете об этом?

– Поскольку я один из тех людей, которые вводили тенге в Казахстане, у меня есть глубокая эмоциональная привязанность к нашей национальной валюте. Но здесь, опять же, не надо поддаваться собственным эмоциям, а нужно делать то, что правильно для твоей страны.

Я еще в 2011 году предложил сместить центр тяжести интеграции из ЕврАзЭС в ШОС, чтобы в интеграции учувствовали и Китай, и Монголия, и Индия, и Пакистан, и, в перспективе, Иран, и даже Турция. И чтобы валютой расчетов в этом объединении должен стать гонконгский доллар.

Кто-то над этим смеется, кто-то не понимает, почему. Но все же, когда вводилось евро, французский франк и нидерландский гульден, и австрийская марка были привязаны к немецкой марке.

Можно было ввести немецкую марку в качестве единой валюты Европейского Союза, но чисто психологически и эмоционально это было неприемлемо. Поэтому решили создать новую единую валюту. И почти во всех странах проходили референдумы, кроме Германии. Потому что в самой Германии по всем вопросам от 55 до 60 % немцев проголосовали бы против евро – за сохранение немецкой марки.

С введением единой валюты мы опоздали. Сейчас уже ситуация другая, у нас уже нет достаточного общего объема. Мы все вместе занимаем меньше 3 % мирового ВВП, и для того, чтобы играть какую-то роль в мире, нужно объединяться с большим количеством каких-либо экономик. ШОС в этом смысл является оптимальным, тем более и Казахстан, и Кыргызстан находятся в середине этого сообщества – мы равно удалены от Москвы, Нью-Дели и Пекина и могли бы очень много от этого выиграть. И в плане дорог, потому что говорят, что нужно оценивать власть по количеству дорог, школ и детских садов, которые она построила. Но не упоминается, что в Казахстане за годы независимости было построено 2,5 тыс. км. железных дорог, а в Кыргызстане и Монголии они вообще не строились. В Монголии вообще, через страну, которая больше Кыргызстана в 11 раз, идет одна одноколейная железная дорога, построенная Сталиным с 1947 по 1950 годы, которая гордо зовется “Москва – Пекин”.  Это при том, что потенциал по ресурсам у Монголии огромный. И они все это понимают, но не могут договориться и преодолеть такие проблемы, как некомпетентность, коррупция, феодальные пережитки, ложное понимание национальной гордости и т.д.

Про электронные деньги

Вы были провидцем по поводу электронных денег. Когда вы о них говорили, вас мало кто слушал. Но сейчас электронные деньги – главный новостной тренд. Как вы считаете, национальные банки стран в регионах уже упустили возможность по выпуску электронных денег?

Я считаю, что пока еще это можно сделать. Но это нужно сделать в течении ближайших двух лет. Вопервых, то, что называется криптовалютами, все эти биткойны т.д., их сейчас около 70, это никакая не валюта, а денежные суррогаты. Поэтому, когда их называют электронными деньгами, происходит целенаправленная подмена понятий, для того, чтобы ввести людей в заблуждение. Нужно понимать, что одна из причин, почему это все начало развиваться, – это то, что не была проведена полноценная реформа финансовой инфраструктуры.  После кризиса 2008 года, когда все почти накрылось медным тазом, было очень много обещаний. Что не должно быть слишком много больших банков. Что банки не должны определять условия игры. В рамках международных финансовых организаций обещали дать большую долю развивающимся странам, усилить надзор и т.д.

Все эти обещания ни к чему не привели. Единственное, вынужденно, центральные банки залили все ликвидностью и выпустили больше 8 триллионов долларов.

Структурные проблемы решены не были. И мировая финансовая система выглядит, как плохо реформируемый монолит. Люди начали искать пути обхода. Появились компании FINTEK, появился краудфайндинг. Какие-то вещи стали уходить в интернет. Потом люди придумали криптовалюты.

Суть криптовалют заключается в том, что к вам приходит человек и говорит, что у него есть технология, в которой есть система децентрализованного учета и верификации информации, благодаря чему ты можешь быть увереным, что твои инвестиции принадлежат тебе. Это все время считается, повторяется. Тут нет никакого обеспечения. Такой код может создать кто угодно. Сегодня их 70, завтра –  350. Из этих 350 – 340 обанкротятся. Это можно сравнить с тюльпаноманией в Голландии в XVII веке. Можно вспомнить выпуск собственных банкнот американских банков, в конце XIX века, которая кончилась диким кризисом 1907 года. Тогда экономику страны спас решительный Морган, а в результате они сами создали Федеральную резервную систему, чтобы такие ситуации не повторялись.

Что касается наших центральных банков, то здесь нужно понимать, что ЦБ прежде всего работает с денежными агрегатами. Первое – это М-0, наличные деньги. Но мы во многих наших странах имеем ситуацию, когда объем наших наличных долларов больше объема национальной валюты. Центральные банки наличной валютой не управляют. Ее ввозят разные люди. Даже Федеральная резервная система не знает, где находятся в данный момент наличные доллары. У нас же после нескольких девальваций бывала ситуация, когда больше 80% вкладов населения были в долларах. Это тоже такой агрегат, которым ЦБ управлять не может.

Если в результате денежного суррогата, который сейчас выпускают Apple Money, Google Play, центральные банки тоже начнут выпускать свои электронные деньги и учитывать их в качестве агрегата М-1, лишь тогда они станут конкурировать с этими суррогатами. А через два-три года, если это не будет сделано, будет уже поздно. Потому что если человек всю жизнь работал с продуктами компании Apple и ему удобно использовать их платежные инструменты, он не будет перестраиваться и переходить на электронные тенге, сомы или рубли.

Любой честный человек вам скажет то же самое: централизованная система и верификация информации всегда дешевле, быстрее и эффективнее, чем децентрализованная. Децентрализованная начинает возникать и применяться только тогда, когда есть недоверие к централизованной.

Была ли Вам полезна статья?
0
0
Комментарии:
Чтобы оставлять комментарии вам необходимо авторизоваться
Войти
Последние публикации
Самые популярные Telegram-каналы Центральной Азии
10 цитат с последней пресс-конференции Алмазбека Атамбаева
Страны Центральной Азии. Где бензин дешевле?
Зачем в Саудовской Аравии арестовывают принцев?